Боевой кузнец

Рабочий день инженера заканчивался в шесть вечера, но домой он не спешил. В институте переработки не оплачивали, а в собственной мастерской – да. За десять лет работы в НИИ трижды менялись вывески, четыре раза – руководство, а зарплата оставалась низкой. Вечерами он выполнял заказы на прессы, системы полива и самогонные аппараты – люди нуждались в помощи и не всегда переплачивали за бренды. Последний заказ был особенным: почти двухметровый человекоподобный механизм с усиленным каркасом и грудным отсеком под энергетические блоки. Заказчики не походили на любителей робототехники – один был немногословен, второй улыбался фальшиво. Аванс они внесли без торга.
 
В отсеке лежали три полупрозрачных кристалла со слабым голубоватым свечением. Они не походили ни на что знакомое, а аварийный контур вызывал сомнения – его добавили не для защиты оператора. При внезапном появлении заказчиков инженер отказался выдавать механизм до истечения срока, предложив собрать его самостоятельно. Оба визитёра были при оружии, но мастер не поддался давлению. При установке второго кристалла произошёл самопроизвольный отклик – плохой знак. Затем один из бандитов задел ёмкость с охлаждающей жидкостью. Инженер поймал её, но третий кристалл выскользнул, упал в отсек и зафиксировался. Механизм ожил, в глазницах зажглись холодные точки. В панике один из заказчиков открыл огонь, и пуля повредила кристалл. Механизм взорвался, разнеся мастерскую. Инженер погиб от осколка, а последней его мыслью было сожаление о том, что следовало взять полную предоплату.
Сергей всегда считал себя человеком точных наук. Он мог часами разбирать сложнейшие механизмы, находить в них скрытые дефекты и возвращать к жизни, казалось бы, безнадёжно устаревшие агрегаты.

Мир для него был понятен: шестерёнки, рычаги, цепи – всё подчинялось логике. Но та самая логика, которая вела его по жизни, жестоко оборвалась в одно мгновение – авария на производстве не оставила ему ни единого шанса. А затем была темнота, а после – резкий запах угля и металла, грубая мешковина на коже и чужое, измученное тело. Очнувшись, он обнаружил себя в теле деревенского подмастерья кузнеца. Мальчишка по имени Марк, как выяснилось позже, был никому не нужным сиротой, которого держали при кузнице за еду и ночлег. Сергей быстро осознал, что его новое положение хуже, чем он мог себе представить: ни гроша за душой, ни единого знакомого лица, а на плечах – груз ответственности за чужие ошибки, которые, словно тень, следовали за ним. Впереди маячила перспектива очередной порции плетей – и вовсе не за его собственные проступки.
 
На первый взгляд, это был обычный средневековый мир. Деревни, поля, грязь, торговцы и уставшие крестьяне. Но чем больше Сергей присматривался к окружающим, тем сильнее ощущал странный, почти животный страх, который испытывали местные жители. Они боялись не разбойников или голода – они боялись руин. Древние развалины, разбросанные по окрестностям, словно гнилые зубы, внушали ужас, заставляя крестьян обходить их стороной даже днём. Технологии здесь давно были объявлены наследием проклятых, а Церковь с её догматами железной рукой пресекала любые попытки приблизиться к останкам павшей цивилизации. Истории о древних машинах, которые когда-то двигали мир, превратились в пугающие сказки, которые рассказывали детям у костра, чтобы те не совались туда, куда не следует.
 
Но для Сергея эти «сказки» звучали иначе. Он слишком хорошо понимал цену забытым знаниям, и сердце его сжималось от осознания того, что здесь, в этом мире, потеряно так много. Он чувствовал, что в руинах скрыто нечто большее, чем просто камни и пыль – там была история, которую можно было прочесть, если знать язык. И когда среди древнего хлама, в полуразрушенной мастерской, он наткнулся на повреждённого голема, сердце его забилось чаще. Это было не просто устройство – это был ключ к пониманию того, что произошло с этим миром. Сергей, забыв о страхе и усталости, принял решение. Он попробует восстановить его. Не ради славы или богатства – а ради того, чтобы понять, почему этот мир забыл свои собственные корни.