Инженер Петра Великого 6

Шестая аудиокнига Виктора Гросова в фантастическом цикле о попаданце "Инженер Петра Великого". Книгу читает Андрей Морозов. Наступившая ночь окутала Адмиралтейство, стихающие звуки верфи и остужая пыл недавнего торжества. Музыка, гремевшая еще несколько часов назад в огромном зале, уступила место тишине. Воздух, насыщенный запахом оплывшего воска, пролитого вина и еловой хвои, казался неподвижным. Слуги, убрав остатки пиршества, разошлись, оставив после себя беспорядок, резко контрастирующий с идеальным строем кораблей на стапелях за высокими окнами. Зал преобразился в сцену для трех действующих лиц.
 
В центре, за длинным дубовым столом, заваленным развернутыми картами южных рубежей, сидел новопровозглашенный Император. Ему предстояло провести церемонию для легитимизации нового титула. Его могучая фигура, отбрасывающая дрожащую тень от единственного канделябра, казалась высеченной из темного гранита. Праздничный камзол, расшитый золотом, был расстегнут, напудренный парик сдвинут на затылок, открывая высокий, взмокший лоб.
 
Император погрузился в молчание, его взгляд был устремлен на карту, где крошечный, обведенный красными чернилами кружок обозначал крепость Азов. Толстый, мозолистый палец самодержца медленно водил по пергаменту, вновь и вновь обводя этот кружок, словно стремясь стереть причину ночного бдения. Он прошептал сожаление о созванном пире в то время, когда турки разоряют границы, выражая недовольство своим новообретенным титулом.
 
По обе стороны от него, на почтительном расстоянии, находились двое, единственные, кто был допущен в его мысли в этот час. Александр Данилович Меншиков, князь, отбросил маску веселого царедворца; его лицо, еще недавно лоснившееся от вина, утратило краски. Сложив пухлые, унизанные перстнями руки на стол, он демонстрировал сосредоточенность хищника, почуявшего запах большой добычи. В его сознании стучало осознание упущенной возможности, предвещавшее новую войну, расходы и необходимость перенаправить гнев государя на виноватых.
 
Напротив него сидел Яков Вилимович Брюс, шотландец на русской службе, невозмутимый, как всегда. Его тонкое, аскетичное лицо в полумраке казалось вырезанным из слоновой кости. Умный, чуть прищуренный взгляд был направлен на государя, изучал человека, от решения которого зависела судьба зарождающейся Империи. Брюс бесстрастно констатировал в своем разуме огромную, самонадеянную ошибку победителя, который теперь искал выход, определяющий будущее.
 
Эйфория праздника угасла, уступив место осознанию катастрофы. Азов, ключ к южным морям, выстраданный в двух походах ценой тысяч жизней и миллионов из казны, оказался в осаде. Все трое, лучшие умы государства, понимали, что крепость, скорее всего, падет. Надежды не было, ведь Император, в стремлении явить миру блеск новой России, сам создал идеальные условия для этого. Желая разделить славу победы над шведами, он собрал в столице всю военную элиту. Лучшие полководцы, опытные артиллерийские офицеры — все они были здесь, в Петербурге, пили вино и танцевали, пока на дальних рубежах турецкие янычары атаковали стены обезглавленного, оставленного на произвол судьбы гарнизона.
 
Это была военная ошибка, просчет государя, который мог стоить ему слишком дорого. Тяжесть этого осознания делала тишину в зале почти невыносимой. Первым не выдержал Меншиков, нервно барабаня пальцами по столу. Он вкрадчиво попытался утешить государя, заверяя, что дело поправимое, и предлагая свои "орлы" для возвращения Азова. Император резко оборвал его, напомнив, что его "орлы" пировали, пока его солдаты гибли на стенах.